«С вдохновением от Бога моя борьба удается»


Muradyan 28-06-1410-летие Государственного камерного оркестра Арцаха торжественно было отмечено в большом зале Степанакертского Дворца культуры и молодежи — праздничным концертом, множественными пожеланиями, подарками.
Ниже представляем интервью с художественным руководителем и дирижером оркестра Геворгом МУРАДЯНОМ — о прожитых в Арцахе годах, о жизненном пути, будущей деятельности и проблемах.
-Господин Мурадян, на юбилейном вечере отмечалось, что из нескольких предложений, в том числе полученных из Европы, Вы отдали предпочтение Арцаху. Чем был обусловлен Ваш выбор?

-С концертами я гастролировал и в Европе, и в Америке. Повидал мир. Наша «Европа» — это наша страна. Освобожденный нами Арцах, разумеется, нуждается в хороших специалистах во всех областях жизни. Я придерживаюсь такого принципа: каждый человек должен поливать свой сад. Оттуда тебе собирать плоды, плоды своей земли. В годы войны я развернул большую деятельность в Госфилармонии, как вам известно, я тогда был главным дирижером филармонии.
— И в то время Армянский Общий Благотворительный Союз спонсировал Госфилармонию?
-В то время да, сейчас нет. Но скажу, что все оперные, симфонические оркестры мира помимо государственных субсидий пользуются также поддержкой благотворителей. Без спонсорского содействия просто никуда. Что и говорить, интеллектуальный уровень благотворителей должен быть высоким, как в свое время, например, Беляевы в России, Манташев — в Закавказье. Конечно, человек должен обладать огромным внутренним интеллектом, чтобы понимать значение, важность искусства, да и вообще культуры. В те годы с Ереванским симфоническим оркестром я проводил репетицию на сцене, как вдруг сообщили, что в Карабахе погиб мой друг детства — Норайр Карапетян. На глаза навернулись слезы, но оркестру я сказал: моя борьба — это музыка. Репетицию не прекратил, ибо считаю, что это тоже форма борьбы. И с вдохновением от Бога моя борьба удается.
Еще в 90-х у меня зародилась идея приехать в Карабах и создать здесь оркестр. Но… Я понимал, что времена не те. Тем не менее, эта мысль не покидала меня. Потом, с годами, АОБС оценил мою работу с филармоническим оркестром. Я счастлив, что сегодня господин Седракян считает одним из самых успешных проектов, реализованных в Карабахе, Государственный камерный оркестр Арцаха. Любопытно и то, что это совпало со стратегией руководства Республики Арцах. Конечно, если бы каждый раз я приглашал хороших специалистов из Еревана для лучшего представления очередной концертной программы, никто ничего не сказал бы. Но в этом должен быть смысл. Я приехал сюда не просто за зарплатой: она у меня всегда была высокой. Меня спрашивали, куда я еду. Отвечал — на родину. И я счастлив, что приехал в Арцах. Я искушенный, опытный человек, многое повидавший на своем веку. В день юбилея я сказал, что в свое плавание я пустился в 1972 году и на этом пути повстречал и хищников, и пиратов, и крыс, но с Божьей помощью выходил победителем, ибо сопровождали меня и позитивные люди. Скажу вам, что не будь трудностей, жизнь была бы бессмысленной. Преодолевая трудность, ты наполняешь свою жизнь содержанием. Таков мой принцип. И я оптимист.
-Маэстро, почему Вы выбрали дирижирование, а не какую-то другую область музыки?
-До 17 лет я не знал, что такое музыка, в смысле нотной грамоты, гармонии. Но искусство любил с малых лет. Музыка всегда привлекала меня. Подумывал стать артистом. Дважды в месяц мама водила меня в театр юного зрителя. Я был большой озорник. Она водила меня в театр, чтобы хотя бы там я немного угомонился. На сцене играли великие артисты. Учился в русской школе, никогда не блистал примерным поведением, «пятерки» получал только по пению и русской литературе. Очень любил играть в футбол, был вратарем. Но однажды пришел домой и сказал: я должен стать музыкантом. Мама стала бить себя по коленям, восклицая: «Ой, горе мне!» А старший брат дал мне подзатыльник со словами: «Что, ищешь легких путей?» В ответ же они услышали: я должен стать музыкантом, и все. Мама повела меня в Дом культуры — к Киму Оганяну. Тот, проверив слух, ритм, сказал, что у мальчика великолепные данные и в Доме культуры ему не место. Восемь месяцев он занимался со мной на аккордеоне, и я готовился к поступлению в училище. Сдал документы, на экзаменах получил высокие оценки. Прихожу в сентябре в училище, а в списке студентов этого отделения своей фамилии не нахожу. Оказалось, меня перевели на хоровое дирижирование с тем, чтобы потом я смог продолжить учебу в консерватории. Мне посчастливилось, в училище со мной работали прекрасные специалисты — Эдуард Пашинян, Луиза Варданян… С отличием окончил училище и, сдав один экзамен, поступил в Ереванскую консерваторию — в класс Михаила Малуйнцяна. Во время учебы решили, что я должен освоить также дирижирование симфоническим оркестром. Но такого класса в консерватории не было. Специально открывали для одного студента и закрывали по окончании. Одним словом, и на сей раз приложили все усилия к тому, чтобы открыть класс по такой специальности для двоих (в том числе и меня).
То есть вначале Вы учились на дирижера хора, потом — симфонического оркестра?
-Да…
-Но Вы так и не сказали, чем привлекло Вас дирижирование. Или все вышло случайно, просто судьба так распорядилась.
-Когда еще в училище мне сказали, что во мне есть дирижерская жилка, все это как-то запечатлелось во мне. На дворе были 60-е годы. Золотой век. Какие оркестры, оперные певцы, солисты приезжали в Ереван! Вдохновение от педагогов, исполнителей такого уровня было огромным. Это сыграло большую роль в моем становлении. Очень полюбил эту профессию, и все способствовало тому, чтобы я в ней углубился.
— Что притягивает Вас в этой профессии?
-Знаете, в отличие от других инструментов хор — это такой инструмент, который состоит из живых людей. И когда тебе удается пропустить музыку через свою душу, то ты вдохновляешь и музыкантов, которые поневоле начинают (в хорошем смысле) подчиняться тебе, и ты раскрываешь свою концепцию, свою интерпретацию. Привлекательная профессия, но требующая много жертв. Часто за счет личной жизни.
-И… начался Ваш путь в музыкальном искусстве?
— Я был на последнем курсе, когда к нам на занятия стал приходить дирижер Микаел Мангасарян. Как-то он спросил меня, не хочу ли я поработать с ним в оркестре радио. Я ответил: кто же не мечтает об этом, но должен спросить у своего профессора. Михаил Моисеевич сказал: а вы еще думаете? Так, не окончив консерваторию, в 1972 г. я был принят на работу в качестве ассистента симфонического оркестра радио и телевидения. Для любого музыканта это большая честь.
-Как встретил оркестр столь молодого дирижера?
-Ну, в общем-то, такое бывает в любом оркестре: а кого это к нам занесло? Существует неписаный закон: дирижер — «классовый враг» членов оркестра. Я взял неоконченную симфонию Шуберта. В одной части должны были играть фаготы. Но оркестр не играет. Спрашиваю, где фаготы? Отвечают: здесь нет фаготов. Как это нет? Я наизусть отбивал такт, хотя партитура была передо мной. Открыл страницу, показал. Улыбнулись… И после нескольких таких случаев отношения сами собой утряслись, они даже полюбили меня. В следующем году, когда я заканчивал консерваторию, на государственных экзаменах выступил с этим оркестром — мы исполнили вторую симфонию Бетховена. Чрезвычайно сложное произведение, но концерт прошел с большим успехом, о нем написали в журналах, газетах. Так долгие годы я проработал в этом оркестре, пока в 90-е годы Лорис Чгнаворян не пригласил меня на работу в оркестр филармонии…
-Погодите… А период учебы в Вене? Когда это было?
-Все случилось на конкурсе в Москве в 1983 году. Я дирижировал симфонией Хачатуряна. В финал не вышел, но, как выяснилось, я произвел хорошее впечатление. По возвращении в Ереван из министерства культуры СССР поступило распоряжение об отправке меня на переподготовку в Вену. Не буду долго рассказывать, но вы и представить себе не можете, какие трудности пришлось преодолеть. Тем не менее, все получилось, и примерно через три года я выехал в Вену. Пробыл там с 1986 по 1988 г.г. Во мне многое изменилось. Получил предложение работать там. Но я не мог оставить дом, семью, родину. И не жалею. Потом, как я отметил выше, по предложению Лориса Чгнаворяна стал работать в Ереванском филармоническом симфоническом оркестре. Настали плохие времена: оркестр радио распался, все рушилось. Как не принять такое предложение! В который уже раз мне помог Бог. Долго проработал. Затем принял приглашение приехать в Арцах.
-Вы приложили огромные усилия, чтобы камерный оркестр Арцаха состоялся и развивался. Верите ли Вы, что в один прекрасный день возглавите симфонический оркестр Арцаха?
-Конечно, верю. Но надо понимать ситуацию. Содержать симфонический оркестр — дорогое удовольствие. Здесь есть классы кларнета, трубы, но музыканты чересчур уж увлечены свадьбами. Симфоническому оркестру нужны иные качества. Как только они начинают играть, моментально дает о себе знать «рабис». Есть, конечно, хорошие силы: Арсен Григорян, другие ребята. Можно привлечь их и создать классический стиль игры на духовых инструментах. Вопрос флейты, можно сказать, тоже решен, так как здесь уже несколько лет работает Арташес Григорян. Но для некоторых инструментов должны открыться классы — валторны, гобоя, фагота, тромбона. Должна быть разработана и действовать специальная система, как это было при решении вопроса открытия и развития классов струнных инструментов. Если проявить такой подход, возможно, симфонический оркестр и будет создан. Причем для реализации этого проекта рядом с государством должен стоять не только АОБС, но и местные благотворители. Действительно всем нам нужно поддержать эту идею, ибо это наше всеобщее завоевание. Конечно, для любого концерта, насыщенного симфонической музыкой, я могу пригласить специалистов из Еревана и таким образом решить вопрос. Но дело не в этом: специалисты должны быть здесь, в Арцахе, и именно их силами надо создавать симфонический оркестр.
-То есть, можно сказать, решение вопроса пока не реально. Иначе говоря, время еще не пришло…
-Нет, реально, но только в одном случае: если мы рьяно возьмемся за дело и не отступим перед трудностями. Я не то что не верю, а хочу, чтобы это случилось. Но понимаю, что это может случиться, скажем, лет через десять. Я был бы счастлив, если бы Бог дал мне столько здоровья и сил, чтобы я стал очевидцем того, как идея воплощается в жизнь. А если будет надо — возглавлю оркестр, если же нет, то с большой готовностью просто помогу.

Сусанна Балаян 

«Азат Арцах»


Понравилась запись? Расскажите друзьям: