12 ФЕВРАЛЯ 1988 Г., ИЛИ ГОРДИЕВ УЗЕЛ НЕРАЗРУБИМ


Danielyan 120216В конце 1987 года, после почти 7-месячной подпольной борьбы, Карабахское движение постепенно стало выходить из нелегального положения.

Почувствовав, что следующие друг за другом московские поездки арцахских делегатов, встречи с высокопоставленными чиновниками Кремля, представленные ими достаточно красноречивые документы ничего хорошего не могут обещать на фоне объявленной в стране гласности и демократии, Баку в ужасе поторопился одним махом разрубить гордиев узел, пока он окончательно не запутался.

11 февраля от первого секретаря Аскеранского райкома партии Вачагана Григоряна мы узнали, что на следующий день с особой миссией в Степанакерт приедут представители руководства Азербайджана, которые должны провести в областном и районных центрах собрания партийно-хозяйственного актива с целью на основе принятых ими решений задушить Движение в колыбели.

Мы провели тяжелые, кошмарные ночи.

Собрание состоялось во второй половине дня, в зале заседаний райкома (утром состоялось собрание партийно-хозяйственного актива города Степанакерта, на котором представителям Баку единогласно было сказано «нет»). Ранее на площади напротив здания райкома на митинг собрались сотни представителей учреждений и предприятий поселка и почти всех сел района с государственными флагами Армении и СССР и лозунгом «Да здравствует воссоединение НКАО с матерью-Арменией».

Первый секретарь райкома представил собравшимся повестку («Об обстановке в районе») и «высокопоставленных гостей» — второго секретаря ЦК КП Азербайджана В. Коновалова, заведующего отделом административных органов ЦК М. Асадова, заместителя председателя Комитета государственной безопасности Азербайджана Н. Имранова, первого секретаря  Нагорно-Карабахского областного комитета партии Б. Кеворкова.

Слово было предоставлено Коновалову. Он примерно полчаса говорил «о теплой и взаимной дружбе проживающих в нашей стране более ста наций и народностей», которую «не удалось подорвать ни одной черной силе, в том числе и гитлеровскому фашизму». Назвав эту дружбу «самым большим достижением созданной великим Лениным коммунистической партии и советского государства», докладчик плавно перешел «к братству двух соседних народов – азербайджанцев и армян, идущему из глубины веков», которое «не раз выдерживало жестокие испытания»… В завершение он выразил глубокую уверенность, что «мудрость двух народов возобладает и на этот раз», «и на сей раз будет дан достойный отпор развязанным заокеанскими империалистическими государствами незаконным действиям, идущим вразрез с ленинской национальной политикой, пролетарским интернационализмом и социалистическим патриотизмом», «в чьих руках (то бишь империалистов – К. Д.) группа невежественных, безответственных людей стала слепым орудием».

Чтение этого заученного в Баку урока время от времени смаковалось острыми репликами из зала. Коновалов, не обращая внимания на царящий в зале шум, продолжал просвещать нас, наивных. Только один раз, в конце своего выступления, он постарался ответить на реплику «теперь другие времена, теперь перестройка» и … наверное, должен был сказать «перестройка – явление времени», однако запутавшись (очевидно, сдавали нервы), сказал: «Перестройка – явление временное»). Кто мог себе представить, что произнесенное по ошибке пророчество очень скоро обретет плоть и кровь… Нараставший  в зале шум заглушил его дальнейшие объяснения, но нам и этого было достаточно, это нам и нужно было. Вечером того же дня члены все еще подпольной группы Славик Мирзоян и Марат Акопджанян были «командированы» в Ереван по дороге Горис – Лачин, и уже утром следующего дня ценный «трофей» был в надежных руках (все собрание мы незаметно записывали). Эта лента, насколько мне известно, была отправлена в Москву. После этого В. Коновалов недолго оставался на своем высоком посту. Я далек от мысли, что решающую роль в этом сыграла наша запись, но вряд ли за такой «языковой ляп» «отцы перестройки» поцеловали бы его в лоб.

Завершив речь, Коновалов вместе с сопровождавшими его лицами хотел покинуть зал, но собравшиеся задержали их. «Куда вы? А как же наше мнение? Выслушайте и нас», — раздавалось с разных сторон. И без приглашения на трибуну поднялся долгие годы работавший директором средней школы села Бадара, известный учитель истории Армен Аванесян.

— Во всем этом виноваты вы – руководители  Азербайджана, и ваши так называемые историки, — сказал он и стал на конкретных фактах доказывать армяноненавистническую политику, которую на протяжении десятилетий проводили в Арцахе старые и новые руководители правительства Азербайджана, поставив своей целью очистить Карабах от его древних хозяев, как это было сделано в армянском Нахиджеване в начале века. – У нас, якобы, автономная область, но наши дети лишены возможности изучать историю армянского народа, смотреть телепередачи на родном языке… Вместо этого в армянских школах проходят историю и географию Азербайджана и нас называют пришлыми, или потомками агванов, памятники нашей многовековой культуры называют агванскими, иными словами —  азербайджанскими.

В этом духе А. Аванесян говорил около десяти минут, после чего В. Григорян по моей просьбе пригласил меня на трибуну.

Приехавшие, чьи лица, словно у страдающих запором, как-то притупились-исказились после первого же лобового выступления, несколько оправились, очевидно, полагая, что я оправдаю их ожидания, ведь я сидел в президиуме рядом с ними (Коновалов и другие потом упрекнут меня: как можно было сидеть рядом с нами и выступать против нас?). Будучи редактором районной газеты, я, естественно, являлся членом бюро райкома  партии. Ниже представляю свое выступление с некоторыми купюрами:

«Участники этого собрания, как и все совершеннолетние армянские жители области, давно сказали свое слово, уже выразили свое желание и волю на состоявшихся в трудовых  коллективах общих собраниях, а также посредством отправленных в Москву писем и телеграмм, и никто никем не подвергался шантажу, никто никому не навязывал свою волю. И если сегодня мы попытаемся продиктовать им свою волю, это значило бы давить на демократию, гласность, значило бы пойти против нынешней политики партии, перестройки. Я тоже поставил свою подпись под несколькими документами и считаю, что желание нашего народа абсолютно законно и справедливо, и  я безоговорочно поддерживаю его, будучи более чем уверенным, что здесь и речи быть не может о национализме. Даже сегодняшний ребенок знает, что национализм – это когда один народ угнетает, применяет насилие в отношении другого народа. Неужели нечто подобное можно усмотреть в желании армянства Нагорного Карабаха, а именно: исправить допущенную десятилетия назад ошибку — вернуть область, являющуюся частью исторической Армении, матери-Родине? Не смешно ли, когда два армянина желают жить вместе, бок о бок, мы же хотим считать это шовинизмом? Не будем забывать, что сейчас другие времена, и нельзя подходить к вопросу с позиций  37 года…

Здесь было сказано, что, якобы, в Москве не рассматривается и не будет рассматриваться просьба карабахцев. Лично я не верю в это заявление. Вы знаете, что в Москве находится очередная делегация Арцаха во главе с Героем Социалистического Труда Гоарик Саринян. Минувшей ночью, в 3 часа, мне позвонили Ваче Саруханян и Гурген Габриелян, сообщив, что в ЦК КПСС их приняли на должном уровне и поднятый нами вопрос изучается. В то же время попросили сообщить об этом вам, что я охотно и делаю. Жалею только о том, что я не с ними… В Москве нашим делегатам объяснили, что в требовании карабахцев нет ничего шовинистического, тем более антигосударственного, так что нет нужды пытаться безответственными заявлениями вводить людей в заблуждение.

В завершение хочу сообщить вам, что группа известных людей нашего района  со специальным призывом обратилась к руководству Армении, потребовав защитить неприкосновенность человеческого и национального достоинства своих соотечественников, а также помочь армянскому населению области довести до конца Движение за воссоединение Нагорного Карабаха с Арменией… Кроме того, несколько часов назад мы направили телеграмму председателю КГБ СССР В. Чебрикову, сообщив о попытках насильственного подавления нашего демократического Движения, ярким доказательством чему является это собрание».

Указанная телеграмма, которую вместе с автором этих строк подписали работник райкома Славик Арушанян, заведующий отделом газеты «Кармир дрош» Славик Мирзоян, директор средней школы села Аветараноц, народный учитель СССР Иван Атаян, начальник межколхозного стройуправления Сурен Газарян и директор объединения «Анаснард» Мурад Хачатрян, была направлена в Москву в напоминание заверения, сделанного нашим делегатам в Кремле о том, что «раньше люди, поднимавшие этот вопрос, подвергались гонениям, теперь ЦК внимательно следит за тем, чтобы подобное впредь не допускалось, в противном случае достойное наказание получат те администраторы, которые попытаются заглушить голос справедливости».

Атмосфера была накалена до предела, все мы были крайне напряжены, сидели как на иголках, ведь не только впервые стали очевидцами столь открытой конфронтации, но и  были ее участниками, более того, сами ее создавали. От озвученных нами предложений, смелых мыслей, в особенности от оказанного ими воздействия дрожь пробирала наши тела, нас будто окатили холодным душем. Бывали моменты, когда казалось, что мы на другой планете или на каком-то представлении. Какая-то необъяснимая дрожь охватила нас. Нет, это был не страх, а непонятная дрожь, вызванная предельной ответственностью, добровольно возложенной на наши плечи, а если и был страх, то, как это ни звучит пафосно, за судьбу начатого дела: а вдруг ничего не получится, как мы тогда посмотрим в глаза людям… Сегодня это признание может показаться странным, но в то время иначе быть не могло, и меня поймут только те, кто пережил подобные моменты.

Собрание проходило под шквалом скандирования многочисленных демонстрантов у здания райкома — «Ай-ас-тан!», «Ми-а-цум!», которые беспощадно раздражали «нежный» слух наших «гостей».

На собрании выступили еще несколько человек, но их речь в целом была безобидной и в основном была против Кеворкова, дескать, он самый большой виновник в сложившейся ситуации, и если сменить первого секретаря областного комитета, то все будет хорошо и тому подобное. Причем все это было сказано на русском языке. Тем не менее, Коновалов счел целесообразным вместе со своей командой демонстративно покинуть шумный зал. Собрание, однако, продолжилось и единогласно (не считая азербайджанцев, покинувших зал с президиумом) приняло решение в поддержку декларации о воссоединении Нагорного Карабаха с Арменией, которая заранее была рассмотрена и поддержана на собраниях трудовых коллективов района и представителей общественности, а также были приняты соответствующие решения. А раньше она была обсуждена и одобрена на тайном собрании в Норагюхе в начале января, в котором участвовали руководители хозяйств, учреждений  и предприятий района, председатели сельсоветов и о котором Игорь Мурадян впоследствии напишет: «Это собрание имело большое значение как для самого Движения, так и для самих организаторов, поскольку было яснее ясного: Карабах готов к организованному выступлению» («Айоц ашхар», 24.01.98 г.).

Добавлю также, что с такой же миссией бригада Коновалова должна была выехать в Мартуни, однако оказанное в Степанакерте и Аскеране «гостеприимство» заставило их не тратить попусту время на дорогу. В конце дня нам стало известно, что мартакертцы и гадрутцы также обрушили ушат холодной воды на ожидания руководства Азербайджана.

Таким образом, 12 февраля был сделан еще один важный шаг на пути конституционной борьбы армянства Арцаха. В этот день фактически был сорван коварный замысел руководства Азербайджана, а именно: добиться того, чтобы на собраниях партийно-хозяйственного актива были приняты осуждающие Движение решения, после чего не составило бы особого труда подавить борьбу, справившись с «группой экстремистов», как это было в 1960-х годах.

Комитас Даниелян

«Азат Арцах»


Понравилась запись? Расскажите друзьям: