МОЯ БА­БУШ­КА ЭГИ­НЭ


 Фраг­мент из вос­по­ми­на­ний

 Каж­дый ар­мя­нин вспо­ми­на­ет о Ге­но­ци­де ар­мян 1915 го­да с не­пре­хо­дя­щей скор­бью и бо­лью в серд­це. Мно­го­чис­лен­ные фак­ты и сви­де­тель­ст­ва оче­вид­цев под­тверж­да­ют, что в от­но­ше­нии ар­мян со­вер­ша­лись же­с­то­кие, не­по­сти­жи­мые че­ло­ве­че­с­ко­му уму вар­вар­ские дей­ст­вия. Из-за ге­но­ци­да ты­ся­чи де­тей по­ки­ну­ли свою ро­ди­ну и эми­г­ри­ро­ва­ли в чу­жие стра­ны. Од­ним из них был и мой дед Ован­нес, о ко­то­ром я и хо­чу рас­ска­зать. Эту ис­то­рию все­гда с боль­шим вол­не­ни­ем и со сле­за­ми на гла­зах рас­ска­зы­ва­ла ба­буш­ка мо­е­го от­ца Эги­нэ, к ко­то­рой все от­но­си­лись с осо­бым ува­же­ни­ем. Эги­нэ-акер (те­тя по от­цу) — так об­ра­ща­лись к ней. В го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны в се­лах лю­ди го­ло­да­ли, а оде­вать де­тей по­до­ба­ю­щим об­ра­зом и от­прав­лять в шко­лу бы­ло не­ска­зан­ной рос­ко­шью. У Эги­нэ-акер, как го­во­ри­ло стар­шее по­ко­ле­ние се­ла, бы­ло при­быль­ное ре­мес­ло: в на­шем под­рай­о­не она бы­ла при­знан­ным ма­с­те­ром крой­ки и ши­тья, за­ви­дев ре­бен­ка в изо­дран­ной или из­но­шен­ной одеж­де, она ши­ла об­нов­ку и да­ри­ла ему. В те го­ды ав­то­ма­ши­ны име­ли лишь еди­нич­ные кол­хо­зы. Ба­буш­ка Эги­нэ ез­ди­ла в со­сед­ние се­ла и воз­вра­ща­лась об­рат­но на ло­ша­ди. Од­наж­ды, воз­вра­ща­ясь из со­сед­не­го се­ла, она ус­лы­ша­ла до­но­сив­ший­ся из даль­них ку­с­тов дет­ский плач. Спу­с­тив­шись с ло­ша­ди, она по­до­шла к ре­бен­ку и спро­си­ла, по­че­му он пла­чет и по­че­му он не в шко­ле. Ре­бе­нок был в изо­рван­ной, ста­рой одеж­де, и это очень тро­ну­ло мою ба­буш­ку Эги­нэ. Ма­лыш ска­зал, что не хо­дит в шко­лу и что он из дру­гой стра­ны. Здесь он пас коз­лят и яг­нят хо­зя­и­на. Всхли­пы­вая, он рас­ска­зал, как ту­рец­кие ас­ке­ры раз­лу­чи­ли его с се­с­т­рой и си­лой по­та­щи­ли их в раз­ные сто­ро­ны. Ба­буш­ка об­ня­ла и ус­по­ко­и­ла его, ска­зав, что боль­ше он не бу­дет па­с­ти коз­лят и яг­нят, а бу­дет жить с ней и не­пре­мен­но пой­дет в шко­лу. Она при­ве­ла маль­чи­ка с со­бой в се­ло. Ис­ку­пав ре­бен­ка, она оде­ла его в но­вую одеж­ду, обувь — что в те вре­ме­на не всем бы­ло по кар­ма­ну. Ба­буш­ка вы­яс­ни­ла, что ре­бе­нок из со­сед­не­го се­ла Сос. А ве­че­ром око­ло до­ма под­нял­ся боль­шой шум. Как вы­яс­ни­лось, это был «хо­зя­ин» ре­бен­ка. Он хо­тел уве­с­ти его об­рат­но, го­во­ря, что коз­ля­та и яг­ня­та ос­та­лись без при­смо­т­ра. Ус­лы­шав его го­лос, Ован­нес весь за­дро­жал от стра­ха и спря­тал­ся под по­до­лом ба­буш­ки. Ба­буш­ка ус­по­ко­и­ла его, ска­зав, что ни­ку­да он не пой­дет. А «хо­зя­ин» рас­кри­чал­ся, при­гро­зив, что по­жа­лу­ет­ся и, во что бы то ни ста­ло, уве­дет маль­чи­ка об­рат­но. Но ба­буш­ка про­гна­ла его и очень спо­кой­но ска­за­ла: встре­тим­ся в Мар­ту­ни, там и ре­шим, с кем ос­та­нет­ся ре­бе­нок. В те го­ды бе­жен­цем был не толь­ко мой дед, вме­с­те с ним бы­ли и дру­гие де­ти. Их в Мар­ту­ни раз­де­ли­ли и рас­пре­де­ли­ли по раз­ным се­лам. Мой дед по­пал в се­ло Сос, а вот в во­про­се опе­ку­на ему не по­вез­ло. Ну да лад­но, Бог с ним. Вы­слу­шав рас­сказ ба­буш­ки Эги­нэ о том, как они обо­шлись с ре­бен­ком, и, учи­ты­вая, что де­тей у нее нет и она про­явит вни­ма­ние к ре­бен­ку, со­от­вет­ст­ву­ю­щие ор­га­ны в Мар­ту­ни со­гла­си­лись ос­та­вить ре­бен­ка у ба­буш­ки. Они да­же по­бла­го­да­ри­ли ее: ведь она до­б­ро­воль­но при­шла и по­про­си­ла взять ре­бен­ка на вос­пи­та­ние, а ведь судь­ба и с ней обо­шлась без­жа­ло­ст­но. Ован­нес ос­но­ва­тель­но из­ме­нил жизнь ба­буш­ки. Спу­с­тя не­мно­го вре­ме­ни они очень при­вя­за­лись друг к дру­гу, и, как го­во­ри­ла са­ма ба­буш­ка, с ней про­изо­ш­ло чу­до. Гос­подь Бог на­пра­вил к ней это­го чу­до-ре­бен­ка. Про­шли го­ды. Ба­буш­ка же­ни­ла его на са­мой кра­си­вой де­вуш­ке се­ла — Арев. У них бы­ло чет­ве­ро де­тей, и жи­ли они друж­но и сча­ст­ли­во. По сви­де­тель­ст­ву на­ше­го од­но­сель­ча­ни­на — де­да Ма­ка­ра, Ован­нес бо­го­тво­рил ма­му Эги­нэ. «Мец ма­ма (так он на­зы­вал ба­буш­ку) — моя свя­ты­ня» — го­во­рил Ован­нес. Ко­неч­но, бла­го­да­ря ба­буш­ке он по­лу­чил об­ра­зо­ва­ние и ра­бо­тал в се­ле на скла­де. Оде­вал­ся луч­ше всех, был весь­ма ак­ку­рат­ным, эле­гант­ным. Од­ним сло­вом, пер­вый па­рень на де­рев­не. Но, увы, ба­буш­ка не­дол­го на­слаж­да­лась при­сут­ст­ви­ем лю­би­мо­го сы­на. Гря­ну­ла Ве­ли­кая Оте­че­ст­вен­ная вой­на. Как и мно­гие, он так­же ушел на фронт и… Ба­буш­ка очень дол­го жда­ла его, мно­гие по­лу­чи­ли по­хо­рон­ку, а по­хо­рон­ка на мно­гих ре­бят так и не при­шла… Ба­буш­ка пла­ка­ла каж­дый бо­жий день, она оп­ла­ки­ва­ла ут­ра­ту сы­на… Эта кар­ти­на до сих пор сто­ит у ме­ня пе­ред гла­за­ми. Од­наж­ды, че­рез не­пол­ных два го­да по­сле смер­ти ба­буш­ки, на­ша од­но­сель­чан­ка Ай­ка­нуш по­еха­ла в Ба­ку к до­че­ри. Со­сед­ки, со­брав­шись, бе­се­до­ва­ли, де­ли­лись друг с дру­гом пе­ре­жи­тым. Од­на жен­щи­на — ро­вес­ни­ца ба­буш­ки Ай­ка­нуш, рас­ска­за­ла, как во вре­мя де­пор­та­ции по­те­ря­ла бра­та, ко­то­ро­го по­ве­ли в сто­ро­ну Ка­ра­ба­ха. А ба­буш­ка Ай­ка­нуш по­ве­да­ла, что в их края при­ве­ли тро­их де­тей, од­но­го из ко­то­рых при­юти­ли в их род­ном се­ле, и ста­ла рас­ска­зы­вать о нем. Со­бе­сед­ни­ца спро­си­ла имя бе­жен­ца. Его зо­вут Ован­нес, ска­за­ла ба­буш­ка Ай­ка­нуш. Со­бе­сед­ни­ца, Ана­ит, всплак­нув, по­про­си­ла, что­бы она из­ве­с­ти­ла на­шу род­ню о ней, и ска­за­ла, что очень бы хо­те­ла уви­деть пле­мян­ни­ка — то есть, мо­е­го от­ца. Вер­нув­шись из Ба­ку, ба­буш­ка Ай­ка­нуш, сой­дя с ав­то­бу­са, пря­ми­ком на­пра­ви­лась к нам в дом и со­об­щи­ла эту ра­до­ст­ную весть. Отец мой, не мед­ля, от­пра­вил­ся в Ба­ку, еще не ве­ря в ре­аль­ность этой ис­то­рии. А ба­буш­ка Ана­ит, уви­дев от­ца, по­те­ря­ла со­зна­ние. Отец взял с со­бой фо­то­гра­фию без ве­с­ти про­пав­ше­го от­ца, но она не при­го­ди­лась, ведь отец был ко­пи­ей сво­е­го от­ца. Труд­но в сло­вах опи­сать их сле­зы и ра­дость, ко­то­рые, спу­с­тя дол­гие го­ды, пе­ре­ме­ша­лись друг с дру­гом. Они бы­ли по­хо­жи друг на дру­га как две кап­ли во­ды… И за­вя­за­лась друж­ба меж­ду род­ст­вен­ны­ми се­мь­я­ми. Но горь­кая ар­мян­ская судь­ба вновь раз­лу­чи­ла их… В 1988-м в Ба­ку и Сум­га­и­те на­ча­лись по­гро­мы. По­сле тех кош­мар­ных дней их судь­ба (по­доб­но очень мно­гим) ос­та­лась бе­зыз­ве­ст­ной… 

 

 

 


Понравилась запись? Расскажите друзьям: