ПАСТУХ,или «ГЕНЕРАЛ» гор


 Вечерело. Солнце закатилось за горы, оставив на небе легкие проблески багрянца. Характерного для сельских будней переполоха – мычания скота, шума ребятни – не было. Ни один звук не нарушал покой, и стада овец в божественной тишине спускались с гор…

Все идут и идут, и не видно ни конца, ни края. И вот, наконец, показался он – пастух:
— Ы-рры-рры-э… – Все пастухи гоняют овечьи стада с одинаковыми окриками. Зрелище было столь выразительным, что невольно я вспомнила кадр из известной кинокартины «Мы – наши горы» (по произведению Гранта Матевосяна), где группа пастухов (Мгер Мкртчян – Азат, Шеренц — Артавазд Пелешян) перегоняли стадо баранов в город для сдачи в пункт мясозаготовки, и в памяти запечатлелся возглас пастуха Павле (Хорен Абрамян).
— Ы-рры-рры-э…
Сколько же пришлось репетировать артисту-горожанину, чтобы с точностью воспроизвести характерный для пастухов возглас? – Я повернула ход мыслей в сторону реального зрелища.
Еще не спустившись окончательно со склона горы и не дойдя до сельских домов, он встал на холме, подставив под подбородок палку, шире расставив ноги, и прочно встал на скале. Словно художественный образ, скульптура: слившиеся воедино человек и природа как бы являются продолжением друг друга.
— Я начну разговор, а ты фотографируй, — шепотом говорю я подруге, — с разных ракурсов, чтобы хотя бы один кадр был удачным и могли использовать.
Собаки, неотступно следующие за стадом, с лаем побежали в сторону незнакомых людей. Я сжалась от страха, но от осаждающего голоса пастуха они повернули обратно.
Мы стали знакомиться, узнав, что я журналист, пастух становится крайне осторожным, а речь – обдуманной.
Мы узнали, что Славик Мнацаканян (так звали пастуха) из села Ангехакот Сисианского района. Переехал в Арцах с семьей: он, мать и брат Арарат (у него трое детей). В селе они живут отдельно. Он живет с матерью, недавно у него родилась дочурка, Шушан.
— Как много баранов у тебя, Славик? Сколько их?
— 100 голов. Это еще что, приехали бы вы года два назад, тогда у меня было около 400 овец.
— Наверное, трудно их содержать, раз сократил?
— Легкой работы не бывает. У каждого дела свои трудности, — говорит он с достоинством, с осознанием важности своей работы. А затем спрашивает:
— Каков размер твоей зарплаты?
Я отвечаю.
— А пенсия?
Я отвечаю.
Я не понимаю скрытого под его вопросами смысла: о чем он думает, что пытается выяснить. Но самопроизвольно отвечаю на них.
— Село Ангехакот ведь большое, не так ли? Чем ты там занимался? – продолжаю задавать ему вопросы.
— Ангехакот густо заселен. У меня было всего лишь 8 гектаров земли.
Я не могу сдержать своего удивления, а он объясняет, что условия для разведения скота там неблагоприятные, а он занимался скотоводством, и, чтобы запастись животными кормами на зиму, ему приходилось преодолевать долгий путь, косить, привозить. В Норашенике гораздо легче, травы много, климат мягкий, да и зимы не бывают суровыми.
Смотрю я на сухую равнину, где мы беседуем, стоя, и говорю:
— Год был засушливым, да и травы, кажется, нет (словно я что-то понимаю в этом).
— А вот по ту сторону горы она есть, да еще какая, аж до пояса доходит (показывает он рукой).
— А почему ты выбрал именно Норашеник?
И он рассказал о том, что служил в Карабахе и что в апреле 2016-го вместе с отрядом добровольцев находился в Талише…
Так беседуя, мы незаметно дошли до дома, откуда навстречу вышла его мать. Узнав, кто мы такие, она сказала:
— Пусть лещины нашего села вам будут в дар.
Такого пожелания мне еще не доводилось слышать или читать где-то. Я попыталась вступить в беседу с ней, но, сославшись на то, что пора купать ребенка, она поспешила в дом.
— Наверное, ты знаешь, скажи, какая у нас форма правления: президентская, полупрезидентская, или?..
— Эх, Славик, зачем нам углубляться в такие дебри. Главное, чтобы каждый из нас хорошо делал свою работу.
— Легкой работы не бывает. – И повторяет. – У каждого дела свои трудности.
Но, заметив, что оказался в объективе сотового телефона, он отскочил в сторону.
— Подожди, не фотографируй.
— Твоя фотография выйдет в газете, и тебя узнают. Что в этом плохого?
Я как бы уговариваю его, думая, что он отказывается фотографироваться.
— Пойду, переоденусь.
И уже только теперь я обращаю внимание на то, как аккуратно он одет. И радуясь тому, что он согласился сфотографироваться, я говорю:
— Славик, а твоя одежда очень даже подходящая. Тем более, что на твоей кофте написано (я показываю на надпись на английском языке) – «генерал». Славик, ты генерал этих гор.
Лилит, по приглашению которой я оказалась в этом селе, с воодушевлением фотографирует.
— Сделай так, чтобы и овечья отара попала в кадр. А ты, Славик, приподними козырек кепки, чтобы глаза были видны.
В Норашенике (Кашатагский район) скалы подобны человеческому обличью. Почему мы почитаем камень и горы? Быть может, оттого, что древнеармянский языческий бог Михр произошел от скалы….

 

 

 


Понравилась запись? Расскажите друзьям: