СПАСШИЕСЯ ОТ ТРЕХДНЕВНОГО ГЕНОЦИДА


Прошедшие все круги сумгаитского ада  не могут избавиться от болезненных воспоминаний

 Многие армяне, чудом спасшиеся от резни, осуществленной азербайджанским отребьем в городе Сумгаит, что на берегу Каспия, одновременно с началом Арцахского движения, впервые за 70 советских лет (а в который раз за всю историю армянского народа,  пожалуй, известно одному только Богу) ввели в лексический оборот никак не сообразующееся с идеологией и лозунгами Советского Союза слово «беженцы». Казалось бы, 29 лет — срок немалый, чтобы стереть из памяти смертельный ужас и кровавые картины, однако тяжелые воспоминания от продолжавшихся с 27 по 29 февраля 1988 года и осуществленных исключительно по национальному признаку убийств, разбоя, грабежа, издевательств и глумлений над армянами и сегодня преследуют бывших сумгаитцев. Они не могут вспоминать о произошедшем без слез.

В этом городе, находящемся всего в 30 километрах от Баку, проживало около 20 тысяч армян. Основная их часть родом из Арцаха: то, что многие представители интеллигенции, именитые строители и мастера участвовали в основании и развитии этого города, факт известный. Семья Манасянов обосновалась в Сумгаите в конце Второй мировой войны — в 1944 году здесь с большим размахом развернулись строительные работы. Наш собеседник — сын одного из основателей города Завена Манасяна — Рудик Манасян. Родился в 1950 г. в Сумгаите. После окончания средней школы поступил в Бакинский техникум связи, по окончании которого некоторое время проработал по специальности, затем освоил профессию обувщика и устроился на работу в обувной цех Сумгаита. В те кровавые февральские дни его не было в городе, он находился в Тверской области, чтобы устроиться на работу и перевезти семью. По косым взглядам и недвусмысленным намекам азербайджанцев уже тогда можно было догадаться, что у армян здесь нет будущего. Но в то время никто и представить себе не мог, во что выльется растущая с каждым днем вражда азербайджанцев к нам, рассказывает Рудик Манасян. «Если бы в те дни я находился там, сегодня меня не было бы в живых. Это точно. Я, естественно, вышел бы защищать свою семью… А что мне довелось пережить, словами не описать, — рассказывает он, смахивая слезы. — Вначале невозможно было дозвониться домой, затем от сестры, проживавшей в Баку,  я узнал, что наши живы и находятся в надежном месте. Я понял, что вековая борьба армян с турками возобновилась».

Жена Белла Манасян работала в отделении междугородней связи. «Целых три дня группы вооруженных отточенными металлическими прутьями людей шли по улицам и выкрикивали «смерть армянам», — вспоминает она. — Первую ночь мы провели в нашей квартире. Я обняла своих дочерей (5, 10 и 13 лет) и не знала что делать, к нам со страхом зашла соседка-азербайджанка и стала успокаивать. Она заверила молодых парней, заранее пришедших уточнить адреса армян, что у них в подъезде таковых нет. Всю ночь мы не смыкали глаз, прислушивались к раздающимся снаружи голосам. С нами хотели покончить раз и навсегда, но мы все еще не хотели верить в это: как может такое произойти в советской стране? На следующий день я решила выйти на работу. На улицах были подожженные машины, развороченные киоски, разбитая мебель. Я поняла, что положение очень серьезное. Увидев меня на работе, коллеги пришли в ужас: Белла-баджи, как тебе удалось живой и невредимой добраться до работы? Выяснилось, что нашего водителя Мишу обезглавили. В тот день с большими трудностями, тайком я вернулась домой. У нас была русская соседка Маша, она посоветовала нам пробраться к зданию Дворца культуры рядом с площадью Ленина, которое охраняли курсанты морского училища и где уже укрылись тысячи армянских семей. Затем она рассказала, что видела сложенные штабелями и сожженные трупы армян, вырытые ямы, куда бросали тела. Конечно, если бы соседи-азербайджанцы не укрыли армян в своих домах, число убитых было бы гораздо больше. По совету соседа мы сорвали с квартирной двери табличку с нашей фамилией и зачистили следы, чтобы не бросалось в глаза. Картина, которую я увидела во Дворце культуры, до сих пор стоит перед глазами: истерзанные молодые девушки, с синяками на лицах. Мы провели там неделю, с детей не снимали даже обувь, опасаясь, что в любую минуту толпа может ворваться вовнутрь. Средняя дочка стала жаловаться на боли в ногах, оказалось, что натерла обувь. Среди нас был врач, который помог нам. Затем нам выделили сопровождающих, и мы добрались до Баку, а оттуда вылетели в Тверь — к Рудику». Белла описывает продолжавшийся три дня и все еще сохраняющийся в памяти ад приглушенным голосом. В отличие от многочисленных сумгаитцев, которые предпочли обосноваться на чужбине, семья Манасянов прожила в России всего один год. «Конечно, я не жалею, — отвечает на вопрос отец семейства. — Я хотел, чтобы мои девочки росли в армянской среде. Это наша родина. Мой отец родом из Мартунинского района, жена родилась здесь. Что поделать, если над нашей родиной постоянно висит опасность, родина подобна родителям, ее нужно любить и защищать, если ты в силах это сделать». Вот так рядом с нами живут многие семьи сумгаитцев, чудом спасшиеся от трехдневного геноцида, которые первыми стали очевидцами зверств азербайджанских нелюдей. Они оставили там свои дома и имущество, банковские сбережения, нематериальные ценности и уже давно отказались от мысли восстановить права на имущество.

Семье Манасянов и сегодня приходится преодолевать многочисленные трудности. Взамен оставленных в Сумгаите трехкомнатной квартиры, дачи, машины и гаража им предложили дом в одном из сел Амасийского района РА, где невозможно было жить. Рудик Манасян после Сумгаита приехал в Степанакерт, купил на улице Туманяна одноэтажный полуразрушенный дом. Вскоре приехала семья сына и поселилась в этом же доме, где проживает и поныне. Дочери вышли замуж, младшая вместе с супругом, из-за отсутствия собственного жилья, ютится с родителями. Отдельно построенное и давно подлежащее сносу двухкомнатное жилище, которое больше напоминает подвал из-за сырости и холода, с годами еще больше обостряет существующие проблемы. Одна из комнат служит кухней, столовой и спальней одновременно, санузел — во дворе. Манасянам известно, что в последние годы реализуются программы по решению жилищных вопросов беженцев, однако государственные структуры рассматривают наличие собственного дома даже без всяких удобств в качестве преимущества. Как беженцы семья всего один раз получила помощь в размере 35 тысяч драмов. Р. Манасян — инвалид второй группы, перенес две тяжелые операции на сердце. Он и сегодня старается помогать семье как пенсией, так и подработкой — ремонтирует и шьет обувь. Однако маленькую сапожную мастерскую удалось установить в неоживленной части города, все его старания перебраться в более удобное место оказались тщетными. Обувщик с 40-летним опытом работы заполняет долгие паузы между посещением клиентов чтением книг и журналов и в курсе всех происходящих в мире важных событий. Он внимательно следит за действиями противника. «Азербайджан размахивает Ходжалу как победным флагом и везде протаскивает свою ложь, мы же, пережившие не один «сумгаит» и имеющие на руках столько убедительных фактов, говорим об этом лишь раз в году», — с болью замечает Рудик Манасян.

Нунэ АЙРАПЕТЯН

http://artsakhtert.com


Понравилась запись? Расскажите друзьям: