ВЕЧНО ЗВОНЯЩИЙ КОЛОКОЛ ЖИЗНИ


Armenia 260216Национальная идеология как многовековой ориентир нашего существования так и не работала у нас, даже когда была государственность — до расчленения страны.

Она отсутствовала у многих и многих — от Маштоца до Монте. Инстинкт самосохранения словно не напоминал о вечности генного единства нашего вида. Причина заключалась в нашем культурном гении? Ведь целый ряд древних цивилизованных народов имел схожую с нами судьбу, но где многие из них сегодня? А иранский фактор, спросите вы, к недрам которого относят себя многие народы, принадлежащие к индоевропейской языковой семье?

Иран, создавший мировую по значимости культуру, находится в своей вечности, в духовном горниле своего существования. В наши дни классическая исламская страна не пребывает в религиозном фанатизме, как Турция, предки которой во время вторжения в Малую Азию были всего лишь полумиллионной массой и, находясь в плену своего аморального поведения, разрушили могущественную Византийскую империю, нашу страну, как зло проникли в глубь Европы. У них не было культуры, но они были верны своему злому духу, который когда-то сделал Чингисхана правителем почти всей евразийской территории. Значит, духа — будь то доброго или злого — видимо, и недоставало культурным народам. Так или иначе, наша психология изначально была рассеянной, как говорил Нжде, но когда в судьбоносные моменты наш дух блистал, победа была у нас в кармане.

Трудно разобраться  в смутном времени в нашей стране в 1918-1920 гг.: во многих исторических комментариях звучат различные мнения насчет того, какой шаг армянства был бы наиболее верным и помог бы добраться до заветного берега. Российская империя развалилась, созданная большевиками Россия, как сказал английский писатель Герберт Уэльс, блуждала в тумане, обреченная на разруху и голод. Ленин объявил иностранные  инвестиции недействительными, и инвесторы лишились своих денег. В стране шла гражданская война, блокада и враждебность внешних сил. Правительство искало друзей в приграничных отсталых исламских странах. С этой целью и была созвана в Баку так называемая конференция угнетенных народов Востока, в которой принял участие один из младотурецких главарей Энвер, которому словно не о чем было говорить с Зиновьевым и другими большевиками, кроме как об объявлении дашнакской Армении союзником империализма. Мы и по сей день говорим: бедная, истерзанная, разрушенная Армения,  ты стала еще и империалистической. Большевики же не стали бы приветствовать нашу независимость: мы сбросили империалистическое иго, которое среди всех завоеванных народов было наиболее беспощадным и сдерживающим по отношению к армянам, ибо мы  были самыми свободолюбивыми. И самыми преданными. Так что они знали, что мы в ожидании Севрского договора, а сближение Ленина и Ататюрка явно давало о себе знать. Советская Россия решала свои проблемы, с Арменией тоже она должна была прояснить свои отношения. Она пригласила на переговоры представителей Финляндии, Польши и нашего  нового независимого государства. В 1918 году первые две стали независимыми. Руководители Дашнакцутюн были в неопределенности и затягивали  вопрос в ожидании Севрского договора. В мае 1920 г. в Москву выехала делегация в следующем составе — Левон Шант, Левон Зарапян, Амбарцум Тертерян.

Что же произошло? Вернемся к живым свидетельствам. Когда вопросы были уже решены,  Армения советизирована, а приверженцы Дашнакцутюн были вынуждены уехать в Иран, Бейрут и т.д., в 1946 г. Тертерян издал в Бейруте книгу воспоминаний «Молодежь как козлы отпущения», посвященную российско-армянским переговорам. Я прочитал ее в студенческие годы и запомнил самое главное: «За совершенную нами ошибку будет расплачиваться молодое поколение». Какую ошибку?.. Делегацию принял заместитель  наркома иностранных дел России Георгия Чичерина — армянин Левон Карахан. Кстати, в нашей исторической литературе отмечено, что по вопросу земельного торга Чичерин высказал свое несогласие. Когда делегаты сели за стол, Карахан, извинившись (видимо, это был дипломатически продуманный шаг), на несколько минут вышел в соседнюю комнату, чтобы члены делегации рассмотрели разложенную на столе карту, по которой можно было угадать намерение правительства, связанное с границами закавказских республик. Потом зашел Карахан и спросил: ну как, если мы предложим вам такую Армению? Мы, писал Тертерян, воодушевленные, воскликнули: а когда еще у нас была столь единая Армения! На карте самым маленьким был Азербайджан, ограниченный Апшеронским побережьем. Кстати, эта карта была в экспозиции музея Ленина на Красной площади, о чем имеются свидетельства очевидцев. Я сам увидел ее в 1960 году. В ответ на реакцию наших делегатов Карахан призвал их убедить армянское руководство пойти  навстречу предложению и остаться в составе  России. Карахан верил, что в случае согласия Россия вернет армянские культурные ценности, кроме того, предоставит сельхозтехнику и другие вспомогательные средства для развития экономики, в частности, расширения хлопководства в Араратской долине. Переговоры завершились безрезультатно, стороны не пришли к взаимосогласию.

Тертерян рассказал также о провале Севрского договора: Армения, согласно карте, не получила свои исторические земли, оставленные Азербайджану. В книге курсивом  подчеркнуты слова Ленина: не хотите, как хотите. Зато в выигрыше оказывался Азербайджан, усилившись как государственное образование, как новая Турция — на нашу голову. Это еще один пример нашей неспособности принимать правильное в исторический момент решение. А таких примеров хоть пруд пруди в нашей истории. Мы все теряем, теряем, но не усваиваем жестокие уроки. Я не историк, изучение того смутного периода привело к разногласию среди специалистов, дав повод для беспощадных споров и не позволяя решать наши задачи. Ну если бы большевики присоединили  маленькую Армению к советскому государству, то к чему сопротивляться, почему страна с площадью 70 тысяч кв. км не вошла в состав пусть даже аморального образования? Тогда тоже торговали бы Карсом и другими территориями? Почему надо было уступить туркам? В то время тоже русское войско перед уходом из нашей не ставшей независимой, покоренной страны оставило бы весь арсенал и резервы Карса не нам, а измотанной войной Турции, которая, не выдержав первого же наступления, потерпела позорное поражение в Сардарапате и т.д. Не значит ли это, что Армения, защищаясь, выстояла бы до советизации?.. Не стала бы потом независимая Армения жертвой волчьего аппетита  Турции в 30-х годах или во время войны? Кто подал бы ей руку — воюющий Советский Союз или оккупированная Европа, или далекая Америка? Ведь турецкое войско ждало на другом берегу Аракса исхода Сталинградского сражения. Как в 1939 году коварно захватила у Сирии провинцию Александрет или в 1974 году — треть Кипра. А в 30-х годах мировой порядок был не таким, как сегодня. Но, во всяком случае, отвоеванная маленькая Армения была спасена, численность населения до Карабахского движения составляла 3,5 млн. человек, вместо тогдашних 700 тысяч. У нас была страна с достаточно развитой промышленностью, сельским хозяйством и культурой. Не знаю, прав я или нет: если соседи завоеватели, то не предпочтительнее ли более сносный из них, который не уничтожает тебя и твою страну? Турки же всегда, затаившись, выжидают подходящий момент, как это было в 1915 году.

И в наши дни иногда разгорается спор: кто был прав в Аварайрской битве — Вардан Мамиконян, который сопротивлялся политике персидского шаха по изменению  вероисповедания нашего народа, или Васак Сюнеци, который призывал не растрачивать силы в борьбе с могущественным государством? Многие видные люди оставили этот вопрос «нерешенным». Почему симпатии Хоренаци на стороне Сюнеци, а не  Мамиконянов?

Сражение Вардананц завершилось поражением, но армянский народ не изменил свою религию. И на протяжении веков мы гордимся этой моральной победой, это наше вечное достоинство. Национальная идеология — это раз и навсегда закрепленное в исторической памяти народа осознание такого существования, которое бесконечно затрагивалось в произведениях тысяч наших соотечественников — научных и художественных, в фольклоре и быту, но так и не стало чем-то вроде конституции, вернее, укладом.

Еврейская действует, наша — нет, но ведь судьба их не лучше нашей. Их рассеянностью управлял инстинкт генного единства — как недремлющая память. Они ассимилировались, но зов страны обетованной всегда был у них в крови. Еврейка, всю жизнь прожившая в комфортабельной квартире в центре Парижа как француженка, вернулась в Израиль с единственным ребенком. Ей дали комнату в общежитии. Наша француженка или американка никогда не приедет, хотя Господь сохранил для нас кусочек нашей великой родины, чего не было у евреев. Чудесная штука память: через две тысячи лет они вновь в своей стране. За 6-7 десятков послевоенных лет численность евреев достигла 6-7 миллионов, причем всего на 20 тыс. квадратных километров неплодородной территории, которую они своим трудом сделали процветающей. И исторический враг — полумиллиардная Аравия — бессильна против маленького Израиля. Израиль процветал и служил ярким примером для мечтающих народов.

Ну а мы что?.. Не будем говорить об эмиграции: она причиняет боль не только обществу, но и государственным лицам. Паруйр Айказн уехал в Грецию, учился там, сменил имя, прославился, став еще одной звездой этой светлой страны, Хоренаци тоже уехал учиться, вернулся и стал нашим летописцем и выразителем нашей боли… Раффи, несмотря на разницу в 200 лет, поведал нам о них — тех, кто полемизирует вокруг вопроса национального выживания — в своем романе. В итоге же старания великого писателя — глас вопиющего в пустыне. «Где хорошо, там и живи» — вечно звучит губительный лозунг. Ну что делать, нас разбросало по всему миру, и не следует радоваться тому, что носители нашего гена делают сильными другие государства, где хвалят нас как чудотворцев. Какое счастье!..

Национальная идеология — это не писаный закон, чтобы стать частью нашего бытия. Это образ жизни, который с молоком матери должен впитаться в сознание человека и сохранить его в качестве единицы народа. Общество — это еще не нация.

Нация рождает для общества, держит в нашем доме для нас же самих Хоренаци и Абовяна, Раффи и Комитаса, Туманяна и Андраника, Думана и Монте, тысячи других людей, которые сохраняют и защищают нацию на нескольких квадратных километрах, чтобы наши храмы и дома жили, чтобы наши кони и коровы паслись на нашем лугу, чтобы наш ребенок учил нашу азбуку. И чтобы бесконечно плелась наша историческая мечта, ведь это наш дом, и все мы обязаны его беречь, ибо и у нас есть вечный враг, чья национальная идеология «изображена» на его государственной атрибутике в виде серого волка, всегда напоминая хозяину, что единственный способ существования — это походить на него своей жестокостью. Что поделаешь, такова наша судьба.

Арташес Гагриян 

«Азат Арцах»


Понравилась запись? Расскажите друзьям: