ЧЬИ ВЫ, БЕЖЕНЦЫ?


Поразительное равнодушие армянской дипломатии к этой категории соотечественников обрело недопустимые масштабы

20 июня, когда отмечался Всемирный день беженцев, представитель армянского офиса Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев Кристоф Бирвирт выступил с весьма примечательным заявлением. Судя по сообщениям в СМИ, он акцентировал исключительно вопрос тех, кто в апреле прошлого года вынужден был покинуть свои дома и перебраться из Арцаха в Армению. По словам Бирвирта, таких людей было более 2 тыс. и большую их часть составляли женщины, дети и старики. Многие из прибывших поселились у своих родственников или друзей, мужчины остались в Арцахе защищать свои дома, отметил представитель ООН. Он также сообщил, что 573 человека (172 семьи) к концу года вернулись в Арцах, исключение составляют жители Талиша, куда возвращаться, по его словам, пока не безопасно.

ТОТ ФАКТ, ЧТО ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ООН СЧЕЛ НУЖНЫМ КОСНУТЬСЯ В ЭТОТ ДЕНЬ именно проблемы апрельских беженцев, таит в себе оттенок сенсационности. На моей памяти это первый случай, когда столь авторитетная международная организация обращается к данной теме. Более того, поскольку беженцы и вынужденные переселенцы считаются следствием обострения конфликта, представитель ООН косвенно, под углом гуманитарной проблемы, но признает первопричину — агрессию Азербайджана по отношению к гражданскому населению Арцаха. Указание конкретных чисел, которые ранее не озвучивались столь четко, свидетельствует о том факте, что Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев следило за развитием ситуации весь прошедший год. И не только следило, но и активно помогало и поддерживало их. Наконец, заявление Бирвирта примечательно еще и на фоне того упорного и необъяснимого равнодушия как к данной конкретной категории, так и в целом — к масштабному и остающемуся болезненным вопросу армянских беженцев из Азербайджана, которое вот уже четверть века демонстрирует армянская сторона на внешнеполитическом поле. Конкретно — в переговорном процессе по урегулированию конфликта.

Кристофер Бирвирт особо подчеркнул, что управление было впечатлено оказанными прибывшим содействием и гостеприимством. Ничего странного в этом, конечно же, нет, если вспомнить ту непередаваемую атмосферу сплочения вокруг Арцаха, которую продемонстрировал армянский мир в дни апрельской войны. Поразительным было и остается другое: тема беженцев ни сразу после эскалации, ни в последующие месяцы ни разу не была озвучена армянской стороной ни в международных инстанциях (по крайней мере об этом не было сообщений), ни в процессе урегулирования (или того, что от него в настоящее время осталось).

В какой-то – очень небольшой – степени это можно объяснить тем, что основное внимание было уделено зверствам и ужасающим преступлениям азербайджанских ВС. Однако исключать из внешнеполитического контекста вопрос о тысячах мирных граждан, которые внезапно подверглись интенсивным обстрелам, бомбежке и другим видам агрессии и вынуждены были спасаться бегством из зоны боевых действий, в любом случае недопустимо. Тем более если учесть тот факт, что среди них было немало тех, кто в 1988-1990 гг. бежал из Азербайджана и нашел прибежище в Арцахе — на земле своих предков, затем в годы первой Карабахской войны тоже вынужден был спасаться — уже от военной агрессии Азербайджана. За 20 с лишним лет они как-то обустроили свою жизнь и привыкли к относительному миру. Но в апреле 2016-го жизнь многих из них вновь оказалась под угрозой, и они в третий раз стали беженцами. Предавать молчанию эти ужасающие во всех отношениях факты, являющиеся звеньями одной исторической цепи, повторюсь, недопустимо и неприемлемо для уважающего себя государства. Особенно на фоне того, как настойчиво и последовательно Азербайджан все эти годы выпячивает проблему своих беженцев и переселенцев, превратив этот вопрос в один из ключевых в переговорном процессе.

ПОСЛЕДНИЙ ЯРКИЙ ТОМУ ПРИМЕР — ВСТРЕЧА СОПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ МИНСКОЙ ГРУППЫ В БАКУ с представителями «азербайджанской общины Нагорного Карабаха». Армянские СМИ в большинстве своем предпочли не заметить этот красноречивый «нюанс» в заявлении, да и в целом — очевидный оттенок «повинности» документа, которым посредники словно компенсировали Баку пресловутую адресность предыдущего заявления. Однако неоспоримый факт состоит в том, что встречи сопредседателей с «азербайджанской общиной» носят регулярный и достаточно последовательный характер.

Столь же неоспоримо, что наверняка это делается не по инициативе самих посредников, а является результатом настырности Баку. Вопрос на засыпку: имела ли место когда-либо и где-либо — в Армении или Арцахе — встреча сопредседателей с армянскими беженцами? Вспомнить в этом контексте можно лишь одно: в июле 2015 года Джеймс Уорлик провел в Ереване встречу с неправительственными организациями, представляющими интересы армянских беженцев. Все. Если даже когда-либо и было еще что-то подобное, то в любом случае формальные встречи не снимают с повестки дня вопрос, на который армянское общество десятилетиями не может получить ответ: почему в контексте переговоров обсуждается только тема азербайджанских беженцев и почему армянская сторона сама последовательно игнорирует армянских?

На днях отмечалось 25-летие падения Шаумяновского района, в результате которого беженцами стали около 40 тысяч мирных жителей. Ни их судьба, ни участь других десятков тысяч жителей Северного Арцаха, вынужденных бежать с родных мест, годами не затрагивается в процессе переговоров, уже не говоря о том, чтобы стать значимым фактором урегулирования. Так же как и судьба почти полумиллионного армянства Азербайджана, которое рассеялось по всему миру, но до сих пор глубоко страдает от пережитого. Еще и оттого, что их невообразимые страдания, масштабные потери — человеческие и материальные — преданы забвению в первую очередь армянской стороной. Спустя четверть века такая же участь постигла тех, кто в дни Апреля стал двойным и даже тройным беженцем. И напоминает нам об этом представитель ООН.

… В МАЕ ПРОШЛОГО ГОДА В АРЦАХЕ МЫ ВСТРЕЧАЛИСЬ С ЛЮДЬМИ, КОТОРЫЕ бежали из районов боевых действий и временно жили в Степанакерте. Вот лишь один рассказ. Рая Гарибян в 1988 году перебралась из азербайджанской Барды в Арцах. «16 июня 1992 года атаковали Матагис, мы в это время там были. Надежды на Степанакерт не было – били и по Степанакерту. Убежали из Матагиса, потому что ждали, что через Чайлу пойдут на нас. 10 дней с тремя детьми я добиралась до Степанакерта, оттуда ушли в Мецшен. Муж воевал, как-то ночью пришел и сказал, что и отсюда надо уходить…»

После войны, как рассказывает Рая, родственники мужа звали их в Россию, но он не соглашался уезжать, говорил: «Это моя земля, мой Карабах». 2 апреля 2016 года им снова пришлось пройти через пламя войны. «Мы в Матагисе были. Невестка лежала в больнице. Внук с отцом спал, я тоже, но муж уже встал. Было около половины шестого. Когда ударили, мне показалось, что мир рухнул. На протяжении всей первой войны в Степанакерте чем только не стреляли, но такого ужаса, как в тот день, не было. Один снаряд у нас за домом упал, другой — неподалеку. Проснулась, не знала, что делать. Сын схватил ребенка и спустился вниз. Я быстро оделась, спустилась, смотрю — все бегут…»

Рая Гарибян — супруга Гранта Гарибяна, того самого водителя, которому азербайджанские вояки 2 апреля отрезали голову. Знают ли об этой и других семьях двойных и тройных беженцев те, кто ведет переговоры? Сомневаюсь. Беженцы в Армении так и остались «ничьими». И тот факт, что об апрельских беженцах мы вспомнили в этот день лишь благодаря представителю ООН, — прямое обвинение тем госмужам, стараниями которых судьба десятков тысяч наших соотечественников оказалась забытой и преданной.

Марина ГРИГОРЯН, «Голос Армении»


Понравилась запись? Расскажите друзьям: