Скончался художественный руководитель русского драматического театра имени Станиславского Александр Григорян



В Ереване на 82 году жизни после тяжелой болезни скончался художественный руководитель русского драматического театра имени Станиславского Александр Григорян. Не верится, что не стало этого Человека, подарившего нашей стране столько прекрасного. Это интервью состоялось с Александром Самсоновичем в сентябре 2008 года в Дни русского слова в Армении. Но тогда так и не было опубликовано…

ЗРИТЕЛЬ ДОСТОИН ХОРОШЕГО ТЕАТРА

12 сентября шел последний прогон премьерного спектакля «Левая грудь Афродиты» по пьесе российского драматурга Юрия Полякова. Уже вечером следующего дня его вынесут на суд зрителей и он начнет самостоятельную жизнь. А пока из первых рядов доносился голос художественного руководителя, делающего по ходу спектакля свои замечания. Впрочем, их было не очень много. — Надеюсь, что зритель примет этот яркий самобытный спектакль с удовольствием, — отметил после генеральной репетиции художественный руководитель театра народный артист РА, заслуженный деятель искусств России, лауреат Международной премии Станиславского Александр Григорян.

Спектакль действительно получился ярким и прошел при полном аншлаге. Это был тот самый случай, когда «купить лишний билетик» было практически невозможно. На протяжении почти двух с половиной часов Юрий Игитханян, Сергей Магакян, Фред Давтян, Вероника Сароян, Роберт Акопян, Ирина Арутюнян и Эмма Мкртчян держали зал в напряжении, заставляя вместе сопереживать коллизии вроде бы простой, но достаточно комичной сюжетной линии. Как отметил присутствующий в зале автор пьесы Юрий Поляков, при просмотре он «получил не авторское, а зрительское удовольствие от блистательной игры и блистательной режиссуры блистательного театра».

— Анонс спектакля «Левая грудь Афродиты» был заявлен достаточно давно, но впервые показан на официальной церемонии закрытия Дней русского слова в Армении. Он специально был приурочен к этой дате?

— Нет. Все получилось совершенно случайно. Год назад нынешний замминистра культуры РА Давид Мурадян предложил мне прочитать сборник пьес Юрия Полякова. Эта приятная и ироничная пьеса, полная юмора и афоризмов, показалась наиболее симпатичной. Возможно, в советское время пьесу запретили бы к массовому показу. Возможно, даже назвали бы бульварной. Но литературный класс ее автора позволяет интеллигентно сохранять равновесие. В ней есть материал для очень хорошей актерской работы, есть яркие актерские характеры. В основе сюжетной линии лежит курортная жизнь обычных людей, которые по воле случая оказались втянутыми в семейные конфликты, измены, тайные связи. В работе над спектаклем было весьма важно, соблюдая этические и эстетические нормы, не скатиться до пошловатости. Сложность заключалась в том, что кажущаяся на первый взгляд наивной, пьеса порой балансирует на грани двусмысленной неопределенности.

— Это то, что на своей пресс-конференции Юрий Поляков назвал «постмодернизмом»?

— Я никогда не одобрял литературную пошлость и безвкусицу. Хотя с сожалением приходится констатировать, что в современной драматургии еще достаточно много пьес от «чернухи», созданных на основе временных «постмодернистских» течений. Как театральный художник, считаю, что нужно уметь угадывать и забирать из любого нового направления наиболее приемлемое, обрабатывать и представлять в совершенно другой, не оскорбляющей зрителя манере. В период перестройки у нас была поставлена пьеса «Когда спящий проснется» (О.Ернев), где впервые с нашей сцены произносился мат. На премьере я обычно сильно нервничаю и жду результатов в фойе. Минут через 20 из зала стали выходить шокированные таким реализмом зрители с вопросом: «Как можно ставить подобное?». Так я первый и последний раз проверил и себя и своего зрителя.

— Совсем скоро в рамках празднования Дней русской культуры в Армении будет отмечаться и 70-летие Ереванского русского драматического театра им.Станиславского. Олег Табаков привезет спектакль «Лунное чудовище», который имеется в репертуаре Ереванского театра. И хотя московский спектакль был создан при Вашем непосредственном участии, все-таки на взгляд профессионала – в чем разница между российской и армянской постановками?

— Для меня это очень важный спектакль, проникнутый общегуманистической идеей. События описанные Ричардом Калиноски (американцем польского происхождения) раскрывают судьбы людей, переживших геноцид. Спектакль, поставленный на прославленной сцене МХТ, состоялся не просто как явление искусства. Это была акция московского театра заявившего о своей солидарности с армянским народом. За 4 года он прошел на российской сцене более 70-ти раз. Таким же успехом наша постановка пользуется и в Армении. Мне часто задают вопрос: «Где больше чувствуется армянский дух?». Пожалуй, в армянской постановке больше каких-то наших национальных особенностей, местного колорита, тонких нюансов, которые, заложены у нас в крови и передаются, наверное, генетически. Но в целом московский спектакль можно назвать более проармянским. Это же отмечают многие критики. Впрочем, хорошим ответом могут стать слова актрисы Колесниченко: «В этом спектакле я — армянка». Актеры, хорошие актеры, могут и должны уметь перевоплощаться. И если нравственный потенциал актера тонок к людской беде и человеческим катастрофам, то и эмоциональная игра будет совершенной. При этом не имеет значения какой он национальности – армянин, русский или еврей. Уже более 15-ти лет на сцене нашего театра идет спектакль «Поминальная молитва» по мотивам произведений Шолома Алейхема, где тоже поднимаются проблемы этнической несовместимости. И надо видеть с какой проникновенной болью в этом спектакле играют наши актеры.

— Предполагается, что в следующем году Неделя русского слова пройдет под знаком творчества Н.Гоголя. Что готовит Ваш театр к новому сезону?

— Это будет спектакль «Страсти по ревизору». Он уже шел на нашей сцене несколько лет назад. И теперь я восстанавливаю его. Тема по-прежнему актуальна и свежа. Во всяком случае, после одного из спектаклей ко мне подошел известный чиновник и спросил: «Вы случайно тут от себя текст не добавили?». А в общем планов много. Идут репетиции музыкальной комедии «Кум Моргана» А.Ширванзаде. Хочется, чтобы это получился легкий и веселый спектакль с полуармянским-полуфранцузким прононсом, так как действие происходит во Франции.

Сегодня наша страна возрождается, а вместе с ней возрождается и искусство. Подтверждением тому служит достаточно насыщенная культурная программа, реализуемая под патронатом правительства в течение последнего года. Отрадно, что возрождает свои традиции шекспировский фестиваль, который впервые был проведен в Армении в военном 1943 году. Сегодня он прошел параллельно с Неделей русского слова и по статусу его уже вполне можно назвать международным.

Сюда съехались маститые мастера сцены, такие как, например, Роберт Стуруа, приехали известные театры из ближнего и дальнего зарубежья. Кстати, я и сам хочу вернуться к теме Шекспира — буйном, красочном, трагическом и смешном одновременно. С момента моих первых постановок «Макбет» и «12-ая ночь» прошло почти 20 лет. Мечтаю снова поставить его в нашем театре. Очень люблю пьесу «Антоний и Клеопатра». Хотя точно пока не определился. Все еще нахожусь в плену собственных творческих переживаний.

И снова русская классика. Готовимся повезти в 2010 году на чеховский фестиваль в Санкт-Петербург наш спектакль «В Москву, в Москву, в Москву» («Три сестры»), которым открыли нынешний театральный сезон. Мне близка русская классика – «Горе от ума» Грибоедова, «На всякого мудреца довольно простоты» Островского, «Три сестры» Чехова, «Ревизор» Гоголя и т.д. Своими корнями я давно врос в русскую культуру и в русскую литературу. Армянин по национальности я представляю русскую культуру в Армении, а в Россиии знакомлю российского зрителя с армянской.

— Господин Григорян, а что из армянской темы Вы представляете в зарубежных поездках?

— Мы гордимся спектаклем «Кесарь» (Л. Шант), который четыре года назад был впервые поставлен у нас на русском языке. Сюжет другого спектакля («Разорванная цепь») подсказал ректор Славянского университета Армен Дарбинян. Это парафраза известного американского фильма «Скованные одной цепью». В нашей версии армянин и азербайджанец оказались скованными вместе не только цепью, но и взаимной враждой. Соседям по несчастью предстоит пройти нелегкий путь испытаний, прежде чем слепая ненависть переродится в человеческие отношение друг к другу. Поначалу мы думали, что это лишь наша боль, доступная только нашему восприятию. Но оказывается ошибались. Тема мировозренческих противоречий интересна и другим народам, вроде бы и не живущим в подобных межнациональных конфликтах. Спектакль с успехом прошел на фестивалях в Саранске, Санк-Петербурге, Бресте, где получили награду «Супер-приз». Был показан и в Карабахе. Кстати, в последнем случае руководство Международного института Кавказкой демократии воспротиволось, сказав буквально следующее: «Разве можно такой спектакль показывать в Карабахе? Ведь вас за него там просто-напросто побьют!». И тоже ошиблись. Спектакль прошел с большим успехом. Публика сопереживала обоим героям пьесы. Запомнилась буфетчица, которая после спектакля подошла к нашей труппе со словами: «Я хочу приготовить азербайджанское блюдо тому актеру, который играл азербайджанца». Высшей награды такого народного признания представить трудно. Так главная идея спектакля – все мы в жизни соседи и надо быть терпимее друг к другу — была спроецирована в реальность. Не скрою, что в свое время у постановки было много противников. И не только чиновников. Не побоюсь этого слова – экстремистски настроеной интеллигенции, не принявшей спектакль.

— А может истоки этого непонимания надо искать в тяжелых постперестроечных временах? Как удалось тогда отстоять театр с позиций художника и гражданина, не потеряв при этом своего зрителя?

— Сегодня мне не хочется вспоминать и говорить о том времени. Благо, события тех лет давно канули в Лету. Но вспомню о другом. Очень много лет тому назад, когда я только закончил институт и начал работать в Смоленском театре режиссером, мы часто встречались с коллегами на симпозиумах и конгрессах. И если речь заходила о Закавказье, то вспоминали добрым словом обычно русские тетры Тбилиси или Баку. Ереванский театр находился в каком-то забвении. И мне, армянину, было обидно за такое молчание. Уже тогда я решил для себя, что обязательно приеду в Ереван работать в русском драматическом театре, тем более этого очень хотели мои родители. Так сложилось, что они никогда не жили в Армении и отец всегда сокрушался этому обстоятельству. Он очень хотел, чтобы я переехал на свою историческую Родину. Исполняя его и свою мечту, вот уже 43 года живу в Армении, работаю в любимом театре, делаю все возможное, чтобы о нем заговорили.

Что касается зрителя, то зритель никогда не отрекался от нашего театра, даже в самые тяжелые времена. Кстати, мы единственный в Армении театр, который в холодные и темные блокадные годы работал при свечах — памятные «веерные отключения» касались тогда и нас. Все началось с премьеры спектакля «Ох, уж эти французские штучки», посмотреть которую приехали послы России и Америки. Минут за 30 до окончания спектакля в зале погас свет. Казалось, зрители должны были разойтись, тем более я объявил со сцены, что света уже не будет. Правда мы могли бы зажечь керосиновые лампы и свечи, в общем все, что есть на данный момент в театре и продолжить спектакль. И, знаете, зрители поддержали нас. Послы дали мне в руки по фонарику. И я, сидя в первом ряду, направлял лучики света на говорящих актеров. А когда по сценарию должна была заиграть музыка, встал и прокоммментировал: «Здесь должна играть музыка, и запел своим хрипловатым голосом известную всем «Мелодию любви» – ля-ля-ля… И вдруг весь зал стоя подхватил ее. Это было потрясающе! Свечи на сцене. Поющий зал. Единение зрительских симпатий и сопереживаний. Я понял, что великое служение театру — это великое служение зрителю. Благодарному зрителю. И если театр достоин хорошего зрителя, то зритель тем более достоин хорошего театра.

Наталья Оганова

Источник: NovostiNK.ru


Понравилась запись? Расскажите друзьям: